Материнский штраф: почему после рождения ребёнка доход падает на годы

Короткий ответ: после рождения первого ребёнка доход женщины падает и не восстанавливается годами — в разных странах разрыв составляет от 21% до 61% и держится как минимум десятилетие. У мужчин при этом заработок практически не меняется. Этот разрыв называют материнским штрафом, и он измеряется экономистами так же буднично, как инфляция. Разбираем, откуда берутся эти цифры, почему в семьях, где ребёнку нужны регулярные занятия, разрыв ещё больше, и что на него реально влияет.

Что такое материнский штраф

Материнский штраф (в англоязычной литературе — motherhood penalty, или child penalty) — это показатель того, насколько заработок женщины после рождения первого ребёнка отстаёт от того, каким он был бы без ребёнка, и от заработка мужчин за тот же период.

Считают его не по ощущениям, а по большим массивам данных. Метод простой по идее: берут людей, у которых родился первый ребёнок, и смотрят на их доходы за пять лет до рождения и десять лет после — с поправкой на возраст и общие экономические тренды. До рождения ребёнка кривые доходов мужчин и женщин идут параллельно. После — резко расходятся.

Насколько велик разрыв: цифры по странам

Самое цитируемое сравнение сделала команда экономистов под руководством Хенрика Клевена: они применили одну и ту же методику к шести странам, чтобы цифры можно было сопоставлять напрямую (Kleven et al., 2019). Ниже — долгосрочный разрыв в заработке, усреднённо за период с пятого по десятый год после рождения первого ребёнка.

Две вещи в этих данных стоит проговорить отдельно.

Первая: это не разовая просадка на время декрета. Через десять лет после рождения ребёнка кривые уже вышли на плато — то есть женщины к этому моменту не догнали и, судя по данным, дальше не догонят. Разрыв закрепляется.

Вторая: у мужчин в тех же данных рождение ребёнка на заработок почти не влияет. Единственное исключение — Швеция, где у отцов виден небольшой краткосрочный провал; авторы связывают его с тем, что там есть отпуск, зарезервированный именно за отцом.

Почему разница между странами такая большая

Интуитивно кажется, что дело в господдержке: где длиннее оплачиваемый отпуск и доступнее ясли, там разрыв меньше. Данные эту логику не подтверждают.

Авторы отдельно проверили влияние семейной политики и обнаружили, что в долгосрочной перспективе продолжительность оплачиваемого отпуска и доступность яслей на размер разрыва почти не влияют. Краткосрочный эффект есть — более длинный отпуск даёт более глубокую просадку в первые годы, — но через несколько лет он растворяется.

Гораздо сильнее разрыв связан с другим — с представлениями о том, должна ли мать маленького ребёнка работать. Исследователи сопоставили размер материнского штрафа с ответами на вопрос международного опроса: должна ли женщина с ребёнком дошкольного возраста работать вне дома или оставаться дома. Связь оказалась почти линейной: чем больше в стране доля согласных с тем, что матери следует сидеть дома, тем выше материнский штраф. Скандинавия — на одном полюсе, немецкоязычные страны — на другом.

Отдельный случай: когда ребёнку нужны регулярные занятия

Всё описанное выше — про среднюю семью. Если ребёнку нужны регулярные занятия со специалистами, механика та же, но масштаб другой.

Исследование, опубликованное в журнале Pediatrics, сравнило доходы и занятость родителей на данных национального опроса о медицинских расходах в США. Сравнивали три группы: семьи детей с аутизмом, семьи детей с другими ограничениями по здоровью и семьи детей без ограничений (Cidav, Marcus & Mandell, 2012).

• Матери детей с аутизмом зарабатывают в среднем на 56% меньше, чем матери детей без ограничений по здоровью, и на 35% меньше, чем матери детей с другими ограничениями.
• Они на 6% реже имеют работу и работают в среднем на 7 часов в неделю меньше.
• Доход семьи в целом ниже на 28% по сравнению с семьями детей без ограничений.
• На заработках отцов при этом статистически значимых различий не обнаружено.

Последний пункт стоит перечитать. Дополнительная нагрузка не распределяется между родителями — она почти целиком ложится на одного, и в данных это видно совершенно отчётливо.

Причина, которую называют сами родители в опросах, — не сам диагноз, а логистика. Расписание занятий, дорога, ожидание в коридоре, невозможность спланировать неделю, необходимость присутствовать. Занятие длится час, а из рабочего дня выпадает половина.

Что на это реально влияет, а что нет

Раз государственная политика в долгосрочной перспективе разрыв почти не меняет, а нормы меняются медленно, остаётся смотреть на то, что находится в пределах досягаемости отдельной семьи.

Работает плохо:

• Попытки «просто успевать всё». Это не вопрос организованности: когда взрослый прерывается каждые десять минут, длинная задача не выполняется в принципе, сколько бы её ни планировали.
• Ожидание, что станет легче само. Данные показывают обратное — разрыв фиксируется, а не рассасывается.
• Чувство вины как двигатель. Оно съедает тот же ресурс, за который идёт борьба.

Работает лучше:

• Убрать дорогу из уравнения. Дорога в обе стороны часто стоит дороже самого занятия — не в деньгах, а в часах и в невозможности планировать.
• Вкладываться в самостоятельность ребёнка как в отдельную цель. Способность занять себя хотя бы на двадцать минут — это не бытовое удобство, а прямое высвобождение рабочего времени.
• Перераспределить, а не оптимизировать. Данные по отцам показывают, где именно находится незадействованный ресурс. Разговор о том, кто везёт на занятия и кто остаётся дома при болезни, влияет на цифры сильнее любого тайм-менеджмента.
• Учиться самому, а не только водить ребёнка. Когда родитель владеет методом, часть работы переходит в обычные домашние ситуации и перестаёт требовать отдельного слота в расписании.

Про то, как целенаправленно развивать самостоятельность, — как научить ребёнка играть самостоятельно. Про ресурс родителя, если сил уже мало, — выгорание родителей.

Как это устроено в Sense Behavior

Мы не решаем экономическую проблему целиком — её не решает ни один центр. Но два конкретных пункта из списка выше — это ровно то, как устроен формат работы:

• Занятия проходят онлайн, поэтому из расписания исчезает не час, а три: дорога, ожидание, дорога обратно. Время подбирается под рабочий график родителя, а не наоборот.
• Формат parent coaching означает, что специалист обучает родителя, а не занимается с ребёнком вместо него. Навык остаётся в семье и работает в обычных ситуациях — за завтраком, на прогулке, при сборах, — а не только в те часы, когда рядом специалист.
• Самостоятельность ребёнка входит в программу как отдельная цель, а не как побочный эффект. Умение занять себя, дождаться, выполнить привычное действие без взрослого — это то, что мы ставим в план осознанно, в том числе потому, что оно напрямую возвращает родителю часы.
• Программу можно строить вокруг реальной жизни семьи. Если родитель выходит на работу, если в семье двое детей, если поддержки со стороны нет — это входные данные для плана, а не помеха, о которой неловко сказать.

Первая консультация бесплатная и занимает тридцать минут — этого достаточно, чтобы понять, помещается ли такой формат в вашу неделю. Про сам онлайн-формат и его доказательную базу — отдельно здесь.